Jaguar XF R-Sport

Каким должен быть идеальный бизнес-седан? Спросите пятерых мужчин, и вы получите пять разных, причем совершенно категоричных ответов. Молодой финансист скажет — автомобиль должен быть быстрым; его работодатель, владелец банка, будет уверен, что — экономичным; их клиент, модный стилист -роскошным внутри и эффектным снаружи; политик возразит — солидным и приятным на ходу; ну и, разумеется, кто-нибудь обязательно выдаст — черным. Все эти качества, кроме цвета, практически взаимоисключающие. Если машина быстрая и солидная, скорее всего, она будет скучной. Если зажигательно выглядит и стреляет со светофоров — не ждите плавности хода. Про экономию же в этом контексте вообще лучше не вспоминать. И все же есть автомобиль, в котором перечисленные выше свойства слились воедино, — мы говорим о новом Jaguar XF R-Sport. Read more about Jaguar XF R-Sport

Воображаемый друг

Вчера вечером в баре около трех часов ночи я, как это часто со мной бывает, разговорился со своим вымышленным другом. Здесь стоит объяснить, что мой воображаемый приятель — психоаналитик. Как и многие другие психоаналитики, он на дух не переносит психологов. Психологи, говорит он, относятся к вам как к животным, а это скверно. Мой друг восхищается Жаком Лаканом и готов убить всех тех, кто взял на вооружение доктрину Анны Фрейд, дочери того самого Фрейда, так и не разобравшись в ней до конца. Но не суть.

Так вот, мы болтали, обсуждали прошедшие гандбольные баталии, жонглировали остротами, провозглашали потрясающие манифесты, одним словом, вели обычную полночную московскую беседу. В какой-то момент я заговорил о жизни и смерти. Я жаловался на то, что слишком счастлив. Я сетовал, что в моей жизни все прекрасно. Все настолько хорошо, что от этого даже страшно. Каждый день, говорил я, открыв глаза, я жду: что со мной случится? Произойдет что-нибудь плохое, мерзкое, гадкое. Я жду этого потому, что не может быть все так хорошо, как есть. Даже Крым, подытоживал я, кажется, произошел только из-за меня. Read more about Воображаемый друг

Не друг ты мне

Недавно один мой друг опубликовал в фейсбуке пост, в котором искренне удивлялся, что у него обнаружилось тридцать восемь общих друзей с журналистом по имени Дмитрий Ольшанский. Я с его творчеством был не очень знаком, хотя имя это периодически всплывало в различных соцсетях, но решил по такому поводу посмотреть, чем же он так знаменит и сколько у меня самого с ним общих друзей. Оказалось, что аж пятьдесят шесть. И удивление моего друга мне понятно: этот самый Ольшанский в своих постах яростно обрушивает на тех, кого он называет «либеральными гнидами», всю силу своей ненависти, призывает на их несчастные головы всевозможные кары и бурно радуется уже свершившемуся или грядущему закрытию СМ И, где эти самые «гниды» работают. На что, конечно, имеет полное право, гарантированное ему Конституцией. Но проблема в том, что практически все наши общие друзья — это как раз люди вполне либеральных, демократических и даже прозападных взглядов, многие из них работают в переживающих непростые времена СМИ. И зачем им такой «друг» — столь откровенно их презирающий и не разделяющий их ценности? Хотя, может быть, все дело в том, что понятие дружбы в эпоху социальных сетей претерпело серьезную трансформацию. Read more about Не друг ты мне

Похвала несчастью

Интересно: когда в моей жизни все было ладно, я чувствовал, что она остановилась. И наоборот: никогда мне не работалось так хорошо, как когда я был несчастен. Одинок, унижен, не понят, брошен, неуспешен. И пока все мои друзья и знакомые старались напихать полные карманы счастья, я учился расщеплять несчастье-антиматерию, чтобы добывать из него энергию.

Счастье — несравнимо более редкий и чистый наркотик, чем любой из наркотиков, открытых или созданных людьми. Возможно сняться с иглы или отказаться от кокаина; но если перед человеком не станет маячить всегда видимая и недостижимая доза счастья, он попросту бросит жить. Мы не просто ширяемся счастьем, оно является тем единственным, по сути, что нас примиряет с бездарностью и беспросветностью человеческой жизни, которые мы можем осознать, но не можем побороть. Read more about Похвала несчастью

Анджелина Джоли. Ведьма в Бель-Эйр

Скажем сразу и без обиняков: Анжелина Джоли в жизни — нефритовые очи, бархатные лепестки губ, античная симметрия остальных частей тела —  выглядит еще сногсшибательнее, чем в кино. Даже  с кручеными козлиными рогами на макушке, Джоли — это женщина, которую всегда и везде принимают всерьез. «Рогами сшибала косяки и протыкала декорации», — сообщает новоиспеченная Малефисента, запутываясь в бесконечности собственных ног, сидя на диване в холле отеля «Бель-Эйр» в Лос-Анджелесе. «Мне приглянулась эта картина, потому что она, в сущности, про боль, — продолжает актриса, разглаживая коричневые локоны. — Точнее, о том, как чья-то боль влияет на жизнь других людей».

Последние десять лет Джоли провела, уравновешивая голливудские роли гуманитарной деятельностью и режиссерскими опытами в документалистике и художественном кино. Ее новая режиссерская работа носит название «Несломленный» и повествует о злоключениях американского бегуна на длинные дистанции Луи Дзамперини, попавшего в плен к японцам во время Второй мировой. «Малефисента» — первая роль Анжелины за четыре года. «Я уже не снимаюсь напропалую во всем подряд, как раньше, — заявляет актриса. — Теперь меня интересуют только те роли, в которых я могу в полной мере израсходовать запас воображения. Эта роль дала такую возможность». Казалось бы, диснеевское кино — тоже мне занятие для серьезной актрисы; но не будьте наивными, предупреждает Джоли, в нем есть бездны, в которые имеет смысл заглянуть. «Там ведь речь идет и о справедливости тоже; надеюсь, молодые девушки, которые придут в кино, смогут это почувствовать».

Рогатая отманикюренная злодейка из «Спящей красавицы» была для Джоли любимой героиней детства. После развода матери, актрисы Маршелин Бертран, с отцом, актером Джоном Войтом, большую часть времени Анжелина проводила с матерью и старшим братом в Лос-Анджелесе. В основном — за просмотром телика. «Я выросла на «Спящей красавице» и всегда боялась Малефисенты, но и любила ее». Тех, кто знаком с биографией актрисы дооскаровского и доооновского периодов, вряд ли удивит ее привязанность к образу озлобленной ведьмачки. Джоли была панкушкой и с трудом вписывалась в свою мажорную школу в Беверли-Хиллз. «Коллекционировала ножи, — вспоминает она. — По какой-то причине ритуал самошрамирования и связанная с ним боль давали мне ощущение жизни и освобождения. Это была моя терапия». По молодости Анжелина попробовала работать моделью и подвизалась актрисой, однако вскоре ей это опротивело. Она заявила своим, что намерена стать гробовщицей.

Вернувшись к актерству в первой половине 1990-х, Джоли решила остаться верной имиджу неконтролируемой дьяволицы. Когда она снималась в малобюджетных фильмах вроде «Хакеров» 1995 года, критика неизменно фиксировала: «Анжелина Джоли выделяется на общем фоне в основном тем, что хмурится больше остальных». (Браво, The New York Times!) Но и когда актриса переключилась на роли бунтарок в мейнстримовом кино, рецензенты и зрители сходились во мнении, что одно лишь ее присутствие в кадре способно наэлектризовать даже самый невнятно прописанный образ. Read more about Анджелина Джоли. Ведьма в Бель-Эйр